Процент выздоровления от рака

Процент выздоровления от рака

Детская онкология излечима, но выздоровление стоит огромных денег

В России в год заболевают раком 3,5 тысячи детей. Детский рак встречается во много раз реже, чем взрослый, но он значительно агрессивнее. Но есть и положительные отличия — детские онкологические заболевания в 75 процентах случаев можно излечить полностью, без рецидивов. Были бы деньги. В Германии и США годовой курс лечения с химиотерапией и трансплантацией часто переваливает за миллион евро или долларов. В России дешевле, в тяжелых случаях от 4 до 10 миллионов рублей. Но и этих денег у родителей нет.

Бесспорных факторов риска в детской онкологии на сегодня не выявлено. И хотя ситуация тщательно изучается и мониторится — почему у детей возникает рак, не знает никто. Это не зависит ни от географии, ни от цвета кожи, ни от достатка семьи. Влияние наследственности пренебрежимо мало и составляет около 1 процента. Заболеть может кто угодно. Зато доподлинно известно, что детские формы рака в корне отличаются от взрослых. Они, как и сами дети, молодые. С одной стороны, прыгучие, как котята, с другой — их и убить проще, чем матерое животное.

— Я иногда слышу, что главная проблема детской онкологии — запущенность, — рассказывает замдиректора по научной и лечебной работе Института детской онкологии и гематологии РОНЦ имени Н.Н. Блохина профессор Георгий Менткевич. — На самом деле, детские формы принципиально другие. Они агрессивнее, и их сложно не заметить. Как вы сможете не обратить внимание на огромную опухоль у ребенка или на слабость, переходящую в апатию? Запущенность, конечно, важна, но не в первую очередь. Основная форма детского рака — лейкозы, а это уже с самого начала запущенные больные, потому что злокачественные клетки находятся в крови и костном мозге. Тем не менее большая часть детских онкологических заболеваний очень чувствительны к химиотерапии. В отличие от взрослой онкологии, где при запущенных формах речь идет лишь о продлении жизни пациента, детский рак излечивается полностью в 70-75 процентах случаев. При лимфогранулематозе — болезни Ходжкина — если грамотно лечить больного, шансы на выздоровление 90 процентов. Лечение нефробластомы (детский вариант опухоли почки) вообще дает 99 процентов успеха при минимальном вмешательстве. Есть, к сожалению, и формы с плохими перспективами, как нейробластома IV-й стадии или глиобластома, но в большинстве случаев после лечения мы имеем здорового ребенка, к которому болезнь не возвращается 10-20-30 лет. Более продолжительных исследований не существует.

— Летом 2013 года мы были на море, — рассказывает мама Артема Коваля Татьяна. — Там заметили, что ребенок до странности вял, не купается. Через неделю у него появилась постоянная тошнота и периодическая рвота. Мы вернулись в родную Рыбницу в Приднестровье и побежали по врачам. Две недели анализов, УЗИ и рентгенов — и никакого диагноза, даже никаких догадок. Артему было 11 лет, ему с каждым днем становилось хуже. Поехали в Кишинев, в НИИ охраны здоровья матери и ребенка. Там еще несколько дней постоянных обследований, и в результате 11 возможных диагнозов — то есть снова никто ничего не мог понять. В конце концов, предположительный диагноз — рак желудка. Артему вскрыли брюшную полость — новообразования были везде — лимфома Беркитта. Прооперировали, вырезали часть толстого и тонкого кишечников, зашили, положили в реанимацию, пригласили онкологов. Онкологи сказали, что после реанимации нужна будет химиотерапия.

Пока Артем был в реанимации, родители пять дней выясняли, где смогут помочь их сыну. Остановились на Институте детской онкологии и гематологии РОНЦ имени Н.Н. Блохина. Связались, отправили результаты анализов и обследований, получили рекомендуемый протокол лечения. Пошли с этим протоколом к кишиневским онкологам, но те развели руками — не было у них таких условий, технологий и опыта. Предложили протокол попроще. Тогда Татьяна взяла Артема и с риском для его жизни улетела в Москву. А Александр Коваль, папа, бросился искать деньги — лечение в Москве стоило 3 миллиона рублей.

Ковали продали все, что смогли. Часть суммы собрали жители города Рыбница. Полтора миллиона выделило правительство Приднестровской Молдавской республики. В октябре 2013 года, после первого же блока химиотерапии, которых в тот раз пришлось пройти пять, мальчику стало лучше. В феврале 2014 года Артема выписали в состоянии ремиссии. «Внимательно следите за ребенком, — прощались с Татьяной врачи. — Если лимфома Беркитта не вернется в течение года-полутора, считайте, что он здоров».

Считается, что вся детская онкология для россиян в России бесплатна. Но в этом утверждении только часть правды. Дело в том, что детская онкология — дисциплина относительно молодая, рак у детей во всем мире лечат менее полувека, а на самом деле, всего лет тридцать. Для терапии используют самые высокотехнологичные медицинские методики. Технологии и протоколы обновляются чаще, чем узлы автомобилей премиум-класса. И, как нетрудно догадаться, все это стоит дороже, чем в состоянии оплатить Минздрав РФ.

Соответственно, это уже не уровень местного здравоохранения, и для лечения детского рака нужно обращаться только в большие федеральные центры, которых у нас в стране всего пять-шесть. Однако даже в крупных детских онкоцентрах нет того оборудования и лекарств, какие имеются, например, в Германии и США. Почему? У нас мало об этом говорят, но бюджетные расходы США на здравоохранение уже в течение 20 лет превосходят военные. Сложно угнаться.

— На лечение пациента со стандартным, неосложненным лейкозом мне дают по квоте ОМС 200 тысяч рублей в месяц, — говорит профессор Менткевич. — Знаете, с чем можно сравнить эту сумму? С прожиточным минимумом, где рассчитывают три пары носков на год и один галстук на всю жизнь. Если я буду лечить по уровню прожиточного минимума, я и излечивать буду так же. Для сравнения, коммерческая услуга для иностранцев в нашем институте, то же самое лечение неосложненного лейкоза, стоит 600-700 тысяч рублей в месяц. Из этих денег на оплату персонала идет не более 30 процентов — остальное лекарства. Не верите? Одна упаковка онкоспара, препарата, необходимого при остром лимфобластном лейкозе, стоит 91,5 тысяч рублей, и каждый год появляются новейшие препараты и методы, с помощью которых мы можем вылечить детей, считавшихся раньше безнадежными. Но это стоит еще дороже. Как мы выкручиваемся? Помогают фонды. Могу назвать несколько: «Настенька», «Подари жизнь», есть и другие. Покупают лекарства, следящие системы по 8 тысяч евро за единицу, другое специальное оборудование, без которого не обойтись. А мы лечим. Но скоро настанет время, когда над нашими методами лечения будут за границей смеяться.

После разговора с профессором я поинтересовался данными упомянутого им фонда «Настенька» по расходам за 2016 год. Вот как были распределены собранные деньги: покупка оборудования — 9,4 миллиона рублей; лечение, диагностика и покупка лекарств для детей — 34,2 миллиона; помощь семьям — 4,6 миллиона.

Через год после излечения к Артему Ковалю вернулся рак. Это выяснилось на одном из плановых обследований в онкоцентре на Каширском шоссе в Москве. Мама Татьяна говорит, что остановилось дыхание, потому что рецидив лимфомы Беркитта не лечится. К счастью, если это слово уместно в подобной ситуации, болезнь мутировала в миелоидный лейкоз. Вылечить его врачи Института детской онкологии брались, но лечение стоило 6 миллионов. Нужна была химиотерапия такой силы, после которой невозможно обойтись без трансплантации костного мозга.

Отличие в лечении детской онкологии от взрослой стоит еще на одном ките — резистентности самого ребенка. У детей в разы быстрее заживают порезы, срастаются кости и полностью восстанавливаются суставы. Химиотерапию дети тоже способны перенести в концентрации агентов, в 50 раз превышающей ту, которая легко убила бы любого взрослого. Но высокие дозы химических реагентов при всей своей эффективности вместе с раком убивают иммунную и кроветворную системы ребенка. Без трансплантации костного мозга такой ребенок умрет.

Читайте также:  Старвак вакуумный массаж противопоказания

— Детская онкология обычно лечится или не лечится с первого раза, — продолжает Георгий Людомирович. — Второй шанс выпадает крайне редко, а третий — никогда. Поэтому при рецидивах, когда дается второй шанс, или при очень тяжелом течении болезни в первом случае мы применяем более агрессивные подходы, даем предельно большие дозы препаратов, на грани возможностей ребенка. Около 2 процентов детей во всем мире погибают в процессе химиотерапии. Остальным необходим новый костный мозг.

Трансплантация бывает двух видов. Аутогенная, когда у пациента забирают его собственный костный мозг, а после химиотерапии возвращают на место. И алогенная, когда после химиотерапии ребенку подсаживают чужие, более или менее совместимые стволовые клетки. Первая делается в случае, когда собственный костный мозг ребенка не поражен болезнью. Но при лейкозах он как раз поражен.

— При лейкозе болезнь находится в крови и в костном мозге, — продолжает рассказ замдиректора, врач и ученый. — Мы проводим ребенку химиотерапию очень высокими дозами. Она абсолютно четко убивает стволовую клетку крови пациента. Он становится беззащитным — у него нет лейкоцитов, тромбоцитов. Полностью уничтожается иммунная система. Но даже такая терапия часто не убивает до конца лейкозную клетку. Если остаточных клеток много, вылечить химиотерапией мы их не можем. Если мы увеличим дозу, ребенок умрет. И тогда мы подсаживаем ребенку стволовые клетки от донора, совместимые или не полностью совместимые. Чужой костный мозг приживается, потому что иммунной системы нет, бороться с ним некому. И дальше происходят два удивительных феномена. Донорский костный мозг восстанавливает всю кроветворную и всю иммунную систему пациента. А восстановившаяся, обновленная, здоровая иммунная система берет под контроль и уничтожает оставшиеся злокачественные клетки. Этот эффект называется «трансплантат против опухоли».

Артему повезло. Папин костный мозг подошел по 10 маркерам из 10. Костный мозг одного из родителей возможно пересадить ребенку в половине случаев. Во второй половине необходимо искать донора на стороне. Это настолько сложно, долго и дорого, что на этот раз мы обойдем вопрос стороной. Папа Саша согласился сдать костный мозг без раздумий, что понятно. Впрочем, процедура гуманная. Донору пять дней делают уколы, заставляющие выйти стволовые клетки из костей в кровь, а потом пускают кровь через сепаратор, на котором выбирают искомую субстанцию. До 120 лет он теперь, конечно, не доживет, но и без сдачи костного мозга никто не доживает. В общем, у Артема все как-то складывалось. Оставалась ерунда — найти 6 миллионов.

— У нас больше не было ресурсов, — вспоминает мама Татьяна Коваль. — Мы все исчерпали в первое лечение. Поэтому мы пошли просить помощи у фондов. Уже упомянутый фонд «Настенька» предоставил гарантийное письмо на миллион рублей, и в феврале 2015-го Артема забрали на лечение. Два курса химиотерапии, трансплантация и восстановление продлились до мая. За это время фонды собрали и передали в Институт детской онкологии оставшиеся средства. Сейчас Артем здоров, хотя и пьет лекарства. Мы каждый месяц ездим в Москву, на Каширку, на обследование. Чтобы это стало возможно, перебрались жить в Тулу. Артем весел, не отстал по учебе и выучился играть на гитаре. Хочу передать огромное спасибо докторам Беляевой Е., Субботиной Н. и Дайлидите В. И конечно фондам и всем людям, которые пожертвовали для нас деньги.

— Для сравнения, в Германии трансплантация стоит 250-350 тысяч евро, — заканчивает нашу невеселую беседу Георгий Менткевич, показывая маленькие, абсолютно стерильные изнутри стеклянные боксы, в которых на кроватках, в окружении сложных приборов, сидят дети прошедшие пересадку костного мозга после химиотерапии. — В США многие уважаемые клиники вообще не берутся за деньги лечить детей, у которых нет американской страховки. Течение детского рака совершенно непредсказуемо, и я лично наблюдал за границей пациентов, чьи счета перевалили за миллион евро. Нам по квоте ВМП дают 2,8 миллиона рублей на трансплантацию. Укладываемся ли мы? Смотрите. За 2016 год мы сделали 60 трансплантаций. Из них государство оплатило 26. Восемь оплатили иностранные государства. И еще 26 фонды. Так что сами решайте, укладываемся или нет?

— Я понимаю, не все готовы помочь деньгами, — говорит представительница фонда «Настеньки». — Хорошо, тогда купите лекарства. Детям нужны програф, онкоспар, вилкейд и другие дорогостоящие препараты. Их всегда не хватает. Приносите памперсы — они очень нужны и не входят в программу ОМС. Если есть возможность, приезжайте в больницу, устройте детям концерт, мастер-класс или праздник — им это необходимо. Если захотите помочь любым способом, свяжитесь с нами, на сайте http://www.nastenka.ru/ есть телефоны. Приносите все, что посчитаете возможным. кроме игрушек. Игрушек у нас уже очень много.

Во время нашей беседы с профессором Менткевичем всплыла тема, не относящаяся к детям. Оказывается, детские формы рака встречаются и у взрослых. Более того, у людей от 16 до 27 лет детские формы рака встречаются в четыре раза чаще, чем у детей. В нашей стране эти заболевания лечат взрослые онкологи по взрослым протоколам. Альтернативы в государственной медицине не существует. Однако, по данным Американской ассоциации онкологов, занимающихся детскими формами рака у взрослых, лечение подобных заболеваний по детским протоколам дает полное выздоровление на 15-20 процентов чаще. Что делать, если вас постигла такая беда? По крайней мере задать вопрос лечащему онкологу: «Если у меня детская форма рака, то как мне необходимо лечиться?».

Несмотря на рост случаев заболевания раком, не все они смертельны. Некоторые из них лечатся, причем достаточно легко и успешно.

Рак больше не приговор

В последнее время медицинские эксперты все чаще говорят об успешном лечении некоторых видов рака. Хотя нет никаких гарантий, что случалось полное выздоровление, и болезнь больше не вернется. Для определения степени вероятности излечения при каждом виде рака врачи используют 5-летний срок выживаемости. 5 лет – это критический срок, когда у большинства онкобольных еще возможно возвращение болезни.

Этот показатель определяется как процент пациентов, которые излечились от рака, и у них не было рецидивов на протяжении 5 лет с момента постановки диагноза. Больные могут умирать от рака, в их организме могут присутствовать раковые клетки, но при определенных видах рака пациенты имеют больше шансов на выздоровление. Ниже представлен их примерный перечень.

Рак шейки матки

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: около 100%

Рак шейки матки – один из наиболее поддающихся лечению видов рака, благодаря эффективным методам ранней диагностики. Тест ПАП на онкоцитологию определяет присутствие аномальных клеток в матке еще до их превращения в раковые. Но даже если и обнаружены раковые клетки, растут они очень медленно. При диагностике на предраковой стадии, есть возможность не дать им распространиться и переродиться в раковые клетки.

Рак молочной железы (ранние стадии 0 и 1)

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: 100%

Рак молочной железы имеет 2 типа нулевой стадии: протоковая карцинома in situ (раковые клетки развиваются в протоках молочной железы) и дольковая или лобулярная карцинома in situ (поражение касается долек молочной железы). На первой стадии рака молочной железы, если опухоль меньше чем размер земляного ореха (2 см и меньше), он излечим и согласно данным Национального фонда рака молочной железы (США) возможно полное выздоровление.

Тестикулярный рак (рак яичек)

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: 95,3%

Тестикулярный рак излечим на ранних стадиях, когда опухоль не распространилась на другие органы. Обычно используется хирургический метод лечения: удаляется одно или два яичка, в которых имеется опухоль. У большинства пациентов удаляется одно яичко, и поскольку оно вырабатывает достаточное количество гормонов, это не отражается на репродуктивной и сексуальной функциях. Хирургия в комбинации с облучением или химиотерапией — эффективные методы уничтожения раковых клеток.

Читайте также:  Как правильно брить интимную

В 2014 году в статье научного издания Journal of Clinical Oncology отмечается, что успехи в лечении тестикулярного рака – одно из величайших достижений современной медицины. Такие результаты достигнуты и благодаря химпрепарату цисплатин (1978 г), который во много раз увеличил выживаемость больных этим видом рака. По данным Clevelend Clinic успех в лечении достигается в 95% случаев, а если оно начато на ранних стадиях, то пациент может полностью избавиться от этого опасного недуга в 98% случаев.

Рак предстательной железы

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: около 100%

Опухоль предстательной железы растет медленно, или часто вообще не увеличивается в своих размерах. Считается, что эти виды опухолей не является такими агрессивными, и поэтому не требуют лечения у многих мужчин, которые ведут нормальный образ жизни. В 2016 году в статье, опубликованной в New England Journal of Medicine , указывается, что разницы в уровнях выживаемости пациентов, которые прошли хирургическое лечение, облучение или просто наблюдались, не обнаружено. Для тех, кому была назначена операция или облучение, наполовину уменьшился риск разрастания опухоли в кости и лимфатические узлы по сравнению с теми, кто только наблюдался у врача.

Меланома

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: 91,5%

Считается, что меланома имеет высокий уровень выживаемости, так как хорошо диагностируется на ранних стадиях. Вы можете легко проверить свою кожу на наличие больших, темных, выступающих пятен странной формы. Фонд борьбы против рака кожи (США) предупреждает, что если лечение не начато на ранних стадиях, опухоль может увеличиться в размерах и проникнуть в другие органы, где лечить ее будет гораздо сложнее, а в некоторых случаях невозможно. Поэтому важно периодически осматривать кожу спины, головы, мошонки и между пальцами ног.

Рак щитовидной железы (зависит от типа опухоли)

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: около 100%

Щитовидная железа, расположенная в шее под гортанью, вырабатывает йодсодержащие гормоны, необходимые для регуляции обмена веществ, а также контроля сердечной деятельности. Папиллярная карцинома – самая распространенная форма рака щитовидной железы. Это медленно растущая опухоль. В случае, если она большая или начинает прорастать в другие ткани, щитовидную железу необходимо удалить хирургическим путем. При этом пациентам назначается гормонозаместительная терапия.

Лимфома Ходжкина (лимфогранулематоз)

Безрецидивная 5-летняя выживаемость: около 95%

Лимфома Ходжкина – злокачественное заболевание лимфоидной ткани, характерным признаком которого являются гигантские опухолевые клетки Рид — Березовского – Штернберга в лимфатических узлах. Если лимфома диагностируется на ранних стадиях, то у 90%-95% больных хороший прогноз выживаемости, потому что болезнь хорошо поддается лечению химиотерапией, лучевой терапией или их комбинацией.

Более чем у 90% случаев возможны длительные до 20 лет ремиссии, что равноценно полному излечению. И даже на поздних стадиях обнаружения лимфомы у больных есть шанс на излечение.

В настоящее время благодаря высокоточным методам диагностики и интенсивной комбинированной терапии у многих онкобольных шансы на выздоровление есть, и они очень даже неплохие: выздоравливает более 95% больных. Жизнь продолжается! Выше нос!

Правда о раке, которая спасет вам нервы и жизнь, в очередном выпуске рубрики «Все по-честному» .

Сегодня все по-честному об онкологии рассказывает Сергей Красный, член-корреспондент НАН Беларуси, доктор медицинских наук, профессор и замдиректора по научной работе Республиканского научно-практического центра онкологии и медицинской радиологии им. Н. Н. Александрова.

– Что говорит статистика о росте онкологических заболеваний?

– С одной стороны, происходит постоянный рост, причем в течение всех 45 лет, которые эта статистика существует. Этот рост происходит в одинаковой прогрессии: примерно плюс 2% в год. Конечно, причин много, но основная – старение населения. Продолжительность жизни у нас постепенно растет, а значит, растет и количество онкозаболеваний.

В западных странах онкопатология вышла на первое место по смертности из-за прогресса в лечении сердечно-сосудистых заболеваний – там используют очень эффективные препараты, все бросают курить, правильно питаются и занимаются спортом, людям очень хорошо оказывают помощь при инфарктах. И мы сейчас идем по тому же пути, так что с ростом эффективности лечения сердечно-сосудистых заболеваний на первое место по смертности будут выходить злокачественные опухоли. При этом до 2000 года в Беларуси смертность росла соразмерно с заболеваемостью, а потом начала снижаться. И вот на фоне продолжающегося роста заболеваемости с 2000 до 2014 года смертность упала на 15%, и это очень хороший показатель.

По данным Международного противоракового союза, куда, кстати, Беларусь недавно вступила, в течение жизни каждый третий житель Земли заболеет злокачественной опухолью. Значит, при правильных действиях мы можем ежегодно спасать около 10 миллионов жизней по всему миру и экономить миллиарды долларов. И все это за счет правильной диагностики и лечения.

– Какие современные тренды в диагностике? Можно ли надеяться, что в обозримом будущем появится эффективное лекарство от рака?

– На сегодняшний день онкология – наиболее сложная отрасль медицины, она и развивается очень быстро: каждые 5 лет кардинально меняются методы лечения и диагностики, каждый год появляются десятки новых лекарственных средств. Но универсальной таблетки от рака нет, в ближайшем будущем она не будет создана.

Раньше считалось, что если мы расшифруем геном человека, а потом геном опухолевой клетки, то сможем победить рак. Сегодня понятно, что на данном этапе развития медицины создание универсального лекарства от рака невозможно. Хотя при этом появляется все больше новых очень эффективных «целевых» препаратов, направленных на конкретные мутации генов.

Если говорить о трендах – сейчас это скрининг и ранняя диагностика. Если выявить опухоль на первой-второй стадии заболевания, то мы можем ее вылечить с вероятностью, близкой к 100%. А значит, надо выявлять опухоли очень рано, на тех стадиях, когда сам человек еще не придет к врачу с какими-то конкретными симптомами. Всех обследовать на все виды рака невозможно, но можно выделить группы риска и обследовать их, используя онкомаркеры.

– Расскажите о них немного подробнее: онкомаркеры – будущее или уже настоящее раковой диагностики?

– Настоящее. Правда, этих маркеров много и для каждой опухоли они свои. Опухоль – это живая клетка, которая вырабатывает продукты жизнедеятельности, попадающие в кровоток. Эти продукты жизнедеятельности раковых клеток встречаются и у здорового человека, но при наличии опухоли их концентрация повышается. Если маркер повышен, то это еще не значит, что у человека обязательно злокачественная опухоль. Но все-таки маркеры очень эффективны, специфичность разных маркеров колеблется от 70% до 90%.

– Что касается лечения онкологических заболеваний, чего белорусам стоит ожидать в ближайшее время?

– Раз мы занимаемся ранней диагностикой, то выявляем очень много случаев маленьких опухолей, которые никак не проявляются. Их можно лечить с помощью малоинвазивных воздействий, чтобы можно было вылечить злокачественную опухоль амбулаторно либо с госпитализацией на один день. И это абсолютно реально. В связи с этим нам пора заниматься и роботическими операциями – это очень точное воздействие, очень красивые операции. Конечно, это еще и очень дорогое удовольствие, но думаю, что в ведущих медицинских центрах у нас скоро появится возможность выполнять такие операции.

При этом надо понимать: как бы эффективны ни были программы ранней диагностики, всегда будет 15-20% людей, которые не будут обследоваться. И это мировая статистика: такие люди либо уверены, что рак неизлечим и выявлять его незачем, либо просто безответственно относятся к своему здоровью и почему-то считают, что никогда не заболеют. То есть третья и четвертая стадии рака будут всегда, и нужно разрабатывать соответствующие методы лечения запущенных опухолей. Это всегда очень сложные операции с удалением или частичной резекцией жизненно важных органов. Поэтому очень актуально направление по выращиванию искусственных органов. Сейчас, например, проводятся исследования по выращиванию искусственной трахеи. Если все удастся, это будет большой прорыв.

Искусственные органы – как раз дело ближайшего будущего. У нас построена самая большая в СНГ молекулярно-генетическая лаборатория. Там будут заниматься всеми направлениями исследований: изучать генетический статус опухоли, чтобы можно было подбирать индивидуальное лечение, производить микрочипы для диагностики, а также выращивать искусственные органы.

Читайте также:  Во рту на щеках белая пленка

В ближайшее время откроется новый центр позитронно-эмиссионной томографии. Чтобы понимать, зачем он нужен, важно знать, что злокачественная опухоль питается глюкозой. И если на глюкозу посадить изотопную метку, то можно сканером отследить, где накоплено больше всего глюкозы с радиоизотопом, и очень эффективно обнаруживать локализации небольших (до 2 мм) опухолей. Самое главное, этот метод позволяет отличать живые опухолевые клетки от мертвых, поврежденных в результате проведенного лечения.

Как это происходит? Больному вводят в вену глюкозу с изотопом, он два часа гуляет, пока опухоль поглощает глюкозу, а потом сканируется все тело и обнаруживается опухоль. У нас будет циклотрон – это фактически завод по производству такой глюкозы, меченной изотопом. Конечно, сам этот центр не спасет от рака, но кардинально изменит подход к диагностике и лечению. Я надеюсь, что смертность продолжит уменьшаться, но в ближайшее время победить рак нам не удастся, и к этому надо относиться очень серьезно.

Многие люди диагноз «рак» по-прежнему воспринимают как смертный приговор, хотя очень многие виды рака сейчас успешно излечиваются.

– Когда человеку ставят этот диагноз, он испытывает сильный стресс. Потому что долгие годы даже слово «рак» у нас было запрещено, его нельзя было говорить ни пациенту, ни его родственникам. В итоге, если пациент заболевал раком и его вылечивали, об этом никто не знал. А вот если он заболевал и умирал, тогда все узнавали, что причиной смерти был рак. И создался миф о том, что рак неизлечим, а многие люди по-прежнему воспринимают любой онкологический диагноз как смертный приговор. Эта практика была ликвидирована не так давно, раньше даже в интервью мы избегали слова «рак», обычно говоря что-нибудь вроде «заболевание».

– Что нужно делать, чтобы ситуация изменилась?

– Человеку совершенно необходимо знать свой диагноз. Конечно, это стресс, но потом человек мобилизуется и настраивается на борьбу, а психологический настрой исключительно важен – это где-то третья часть успеха лечения.

Американцы провели исследование на примере двух групп женщин, больных раком молочной железы. Группы были одинаковые с точки зрения диагноза, стадий и лечения, но в первой группе у этих женщин сохранилась семья, а во второй – брак распался. В итоге оказалось, что 5-летняя выживаемость в первой группе на 30% выше! И это только благодаря сохранению семьи и, соответственно, более благоприятному психологическому настрою.

– Что здоровый человек может делать, чтобы уменьшить свои шансы заболеть?

– Понятно, что разговоры о здоровом образе жизни уже всем надоели и набили оскомину, но для профилактики злокачественных опухолей ничего другого не придумано.

Основная проблема – это вредные привычки, особенно курение. Причем курение вызывает далеко не только рак легких, так как канцерогены, которые вдыхает курильщик, проходят через дыхательные пути и повреждают гортань, трахею и легкие, со слюной попадают в пищевод и желудок, всасываясь в кровь, выводятся с мочой через почки и мочевой пузырь. И вызывают рак любого из этих органов. Например, раком мочевого пузыря в 95% случаев болеют именно курильщики. Это же касается и пассивного курения: для грудного ребенка достаточно подышать около рубашки, в которой курил отец, чтобы получить серьезную дозу канцерогенов. Поэтому если уж не хотите думать о себе, стоит подумать хотя бы о детях. Пассивное курение вызывает рак так же, как и активное, на этот счет были очень серьезные исследования.

Следующая важная вещь – это питание. Есть омега-3-полиненасыщенные жирные кислоты, которые являются противоопухолевыми и содержатся в овощах и морепродуктах, и есть омега-6-полиненасыщенные жирные кислоты, которые вызывают злокачественные опухоли и содержатся в красном мясе.

Когда человек потреблял меньше мяса, соотношение этих кислот было 1:1. Теперь соотношение 1:10 в пользу омега-6. И это соотношение необходимо сместить, ведь мы сами провоцируем у себя опухоли. Я не призываю полностью отказаться от мяса. Если человек ел мясные продукты, а потом в процессе жизни от них отказался, то стресс, который он в результате испытывает, приводит к тому, что его продолжительность жизни в среднем снижается на 3-4 года. Хотя люди, которые вообще никогда не ели мяса, в среднем живут дольше.

Также необходимо знать, что опухоли питаются теми продуктами, которые легко усваиваются, и в это в первую очередь сахар. Опухолевые клетки появляются в нашем организме постоянно, но наша иммунная система их уничтожает. А вот чем больше мы потребляем сахара, тем активнее питаем раковые клетки.

И, конечно, стресс – важный фактор, причем серьезные последствия может иметь как негативный стресс, так и стресс позитивный, а так как стрессовых ситуаций избежать невозможно, надо учиться переключаться.

– А что насчет занятий спортом?

– Важно знать, что профессиональные занятия спортом никакого отношения к здоровому образу жизни не имеют. Это тяжелейшие нагрузки, которые, как правило, уменьшают продолжительность жизни. Когда мы говорим о здоровых нагрузках, то достаточно 40-минутной ежедневной прогулки быстрым шагом.

– Какие обследования должен проходить здоровый человек, чтобы распознать раковую опухоль на ранней стадии?

– Конкретные обследования каждому отдельному пациенту должен назначать врач, потому что все это очень индивидуально. Но есть и общие нормы: например, необходимо один раз в год проходить полное обследование – общий и биохимический анализ крови, общий анализ мочи, ультразвуковое исследование брюшной полости и малого таза, а также делать снимок легких.

Дальше мужчины от 50 до 65 лет обязательно делают онкомаркер предстательной железы (ПСА), а женщины от 50 до 70 лет – рентгеновскую маммографию один раз в два года. Мы определяем не только нижнюю, но и верхнюю границу возраста, так как многие виды опухолей развиваются медленно, 15-20 лет и более. Хотя мы сейчас можем удалить предстательную железу и у 90-летнего мужчины, качество его жизни после операции может существенно снизиться, а преимуществ в продолжительности жизни он не получит.

Один раз в жизни в 50 или 60 лет необходимо пройти тотальную колоноскопию под наркозом. Конечно, это неприятная процедура, но благодаря удалению полипов в ходе этой процедуры можно на 70% предотвратить развитие рака толстой кишки, который, кстати, выходит на 3-е место в мире.

И еще одно серьезное заболевание – рак шейки матки, заболеваемость которым у нас, к сожалению, растет, хотя должна снижаться. Этот рак вызывается вирусом папилломы человека (ВПЧ), который передается половым путем и сейчас есть у многих молодых женщин. Тут тоже есть свое решение – против ВПЧ разработаны вакцины, и некоторые страны сейчас идут по пути принудительной общей вакцинации всех девочек 12-13 лет до начала половой жизни. Таким способом можно вообще ликвидировать этот рак. У нас эта вакцина тоже доступна, и родители сами решают, прививать ли своего ребенка. Если женщина не привита, то с возраста 25 лет необходимо ежегодно проходить осмотр гинеколога с цитологическим исследованием мазка из шейки матки.

Очень важно знать, что большинство злокачественных опухолей характеризуются медленным течением на начальных стадиях и от появления опухоли до возникновения первых симптомов проходят десятилетия, а вот уже когда опухоль достигла значительных размеров, то ухудшение становится стремительным. Таким образом, при ответственном отношении к своему здоровью и хорошей диагностике у нас есть достаточно большой промежуток времени, чтобы обнаружить и вылечить злокачественную опухоль на ранней стадии.

Съемки проходили в студии итальянской мебели «Каполавори» (Володарского, 26).

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Фото: Канаплев+Лейдик.

Ссылка на основную публикацию
Прием эстрогена женщинами
Женский гормон эстроген необходим для нормального функционирования половых органов. Недостаточное его количество приводит к недоразвитию половой системы и, как следствие,...
Почему отекает одна нога правая
Отек правой ноги характеризуется увеличением нижней конечности. Симптоматика усугубляется, когда человек злоупотребляет жидкостью. Часто отекать нога начинает к вечеру, после...
Почему отекает парализованная рука
Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, медицинский факультет (КБГУ) Уровень образования – Специалист ГОУ «Институт усовершенствования врачей» Минздравсоцразвития Чувашии Многие...
Прижечь бородавку в пензе
При подозрении на болезнь рекомендуем незамедлительно обратиться к врачу. Промедлите — наросты увеличатся и разрастутся. Если вы решитесь самостоятельно избавиться...
Adblock detector